«Искатели сокровищ» и другие истории семейства Бэстейбл - Эдит Несбит

class="p1">Мы снова пустились в путь, но башня по-прежнему не становилась ближе. Денни уже едва волок ноги, хотя и взял с собой трость для ходьбы, чего никто из нас, остальных, сделать не догадался.

– Вот бы сейчас появилась повозка, – вздохнул он, – и нас на ней подвезли бы.

Оказалось, он знает всё про путешествия в случайно встреченных повозках. У него имелся большой опыт жизни за городом. И не такой уж он был «белой мышкой», как нам показался вначале.

Ну конечно же, живущим на Льюишэм-роуд или в Блэкхите подобные навыки почерпнуть неоткуда. Попробуйте попросите кого-нибудь на Льюишэм-роуд подвезти вас до Хай-стрит – вас просто поднимут на смех.

Мы сели на кучу камней и решили попроситься на первую же повозку, которая нам подвернётся, куда бы она ни ехала. В ожидании покладистого возницы Освальд сделал маленькое открытие. Оказывается, семена подорожника недурны на вкус.

Наконец послышался скрип колёс. Это была повозка, и, к нашей радости, направлялась она в сторону таинственной башни, потому что возница хотел откуда-то там забрать свинью.

Денни спросил у него:

– Не могли бы вы нас подвезти? Ну, пожалуйста!.. Подвезёте?

– А не многовато ли вас для моей повозки? – с сомнением ответил её хозяин, оглядев нашу маленькую компанию, но при этом подмигнул Элис, и мы поняли, что он нам поможет.

Мы забрались в повозку, он хлестнул лошадь и спросил, куда мы направляемся.

Это был добрый пожилой человек с лицом, похожим на грецкий орех, и бородой как у «Джека из коробки» – ну того, что с воплем из неё вылетает, как только вы открываете крышку.

– Мы хотим добраться до башни, – объяснила Элис. – Это развалины или нет?

– Отнюдь не развалины, – ответил возница. – Тот, для кого она была выстроена, уйму деньжищ оставил на обиход. Хоть целую вечность ежегодно починяй. Эх, сколько же честных людей на эти денежки могло прокормиться!

Тогда мы спросили:

– Так это церковь или не церковь?

– Церковь?! – переспросил он. – Да нет. Скорее, как я понимаю, склеп. Говорят, на этого, для которого её выстроили, проклятие было наложено, вот и не мог упокоиться ни в земле, ни в море, а потому похоронен посередь той самой башни. Если, конечно, можно такое назвать упокоением.

– А подняться-то на неё можно? – поинтересовался Освальд.

– Да. Говорят, дивный вид оттель открывается, с самого верха-то, возлюби вас Господь. Но сам-то я никогда там не был, хоть и вижу её, сколько жив. И мальчишкой, и взрослым. Все шестьдесят три годка, что нынче осенью мне исполнится.

Элис спросила:

– А по пути наверх нам придётся пройти мимо похороненного там джентльмена и увидеть его гроб?

– Нет-нет. Не надо бояться, мисси. Всё это спрятано за плитой из камня. Так что если чего и увидите, то одну только надпись на ней – для назидания. А всю дорогу наверх вам будет сопутствовать свет белого дня. Но после заката я туда не пошёл бы. Вот ни в жисть. Хотя башня всегда открыта. И днём и ночью. Слыхал, что порой там бродяги ночуют. Всякий, кому понравится, спи на здоровье. Но меня не заставишь.

Мы подумали, что и нас не заставишь, но побывать в башне нам захотелось даже сильнее прежнего, особенно после того, как пожилой мужчина сказал:

– Мой собственный двоюродный дедушка со стороны матери был одним из каменщиков, которые ту плиту вмуровали. Прежде-то покойный джентльмен за стеклом находился, и каждый его мог увидеть, как он и заповедовал в своём завещании. Вот вы подымаетесь мимо, а он там лежит в стеклянном гробу, одетый во всё парадное по тогдашней моде. В серебре и шелках, как говаривал мой двоюродный дедушка, на голове парик, рядом клинок, который покойник носил при жизни. Однако, пока он лежал там, волосы у него, по словам двоюродного моего дедушки, отросли и вылезли из-под парика, а борода так вовсе до самых пальцев ног дошла. Мой двоюродный дедушка подозревал, что покойник не мертвее нас с вами, а просто в таком припадке, который, кажется, называется транзит, и однажды совсем оживёт. А у доктора было мнение, что с джентльменом, прежде чем похоронить, сделали то же самое, что с фараоном из Библии.

Тут Элис шепнула Освальду, что они опоздают к чаю, поэтому лучше прямо сейчас повернуть обратно, но он ей ответил:

– Если боишься, так прямо и говори. Да тебе и идти туда незачем. А я лично еду дальше.

Пожилой человек, направлявшийся за свиньёй, высадил нас возле калитки неподалёку от башни (вернее, это так выглядело, что неподалёку, пока нам не пришлось идти пешком дальше). Мы поблагодарили его, он ответил:

– Пожалуйста, – и уехал.

Нам предстояло пройти через лес. Все по пути в основном помалкивали, кроме Элис, которая то и дело твердила о чае, хотя обычно не слишком его любила. Мы, остальные, после услышанного изо всех сил стремились в башню и уговоры её повернуть обратно категорически не поддерживали, хотя Освальд всё-таки про себя отметил, что стоит вернуться домой до темноты.

Следуя по лесной тропинке, мы увидели отдыхавшего на обочине бедного путника с пыльными босыми ногами. Он окликнул нас, объяснил, что он, вообще-то, моряк и обратился с просьбой подкинуть ему чутка для возвращения на корабль.

Мне лично вид его не особо понравился, но Элис воскликнула:

– Ой, какой же он бедный! Давай, Освальд, поможем ему!

Мы, торопливо посовещавшись, решили снабдить его шестью пенсами от молока. Освальд их положил к себе в кошелёк, и, чтобы найти монетку, ему пришлось вытряхнуть на ладонь всю остальную свою наличность.

От Ноэля, как он потом рассказал, не укрылось, до чего жадно уставился путник на блестящие монеты, когда Освальд принялся убирать их назад в кошелёк.

И Освальд не без умысла ведь убирал их медленно и открыто. Ему хотелось, чтобы бедняга, увидев, сколько у него денег, не постеснялся принять шесть пенсов, которые для такого нищего человека, конечно, солидная сумма.

Он благословил наши добрые сердца, и мы продолжили путь.

Солнце сияло очень ярко, и таинственная башня, когда мы до неё добрались, совсем не выглядела как склеп. Нижний этаж её состоял из открытых арок, у подножия их росли папоротники и ещё всякое-разное, а вверх уходила широкая винтовая лестница. Мы все, кроме Элис, начали подниматься по ней, а сестра осталась рвать папоротники. Потом мы ей крикнули, что в башне всё именно так, как сказал пожилой возница, ехавший за свиньёй, и внутри полно света.

– Ладно, – ответила она тогда нам. – Я совсем не боюсь. Просто не хочу опоздать